9
МАЙ
М.Волошин "О смысле танца" фрагмент статьи
Опубликовано в газете "Утро России" 29
марта 1911 г. Воспроизводится по книге Максимилиан Волошин "Лики
творчества", Ленинград, "Наука", 1989, стр. 395-399.
<…>
С тех пор как Айседора Дункан появилась и в своем
триумфальном шествии по Европе убедила нас в том, что древняя стихия танца не
умерла, все совершающееся в этой области стало неизбежно связано с ее именем.
Но не она была первой, потому что сама была ученицей Луи Фюллер, которая, в
свою очередь, следовала путем, намеченным впервые Франсуа Дельсарте. Айседора
Дункан только широко распахнула двери и открыла пути в будущее.
Нет ничего более произвольного, чем смотреть на эти
танцы как на иллюстрации музыки, а с другой стороны - относиться к ним как к
новой форме балета. Последний взгляд особенно распространен. Балет, принявший в
себя формы нового танца, только усугубил путаницу. На самом деле балет и танец
различны в самой своей сущности. Балет - только для глаз. В балете танцующий
сознает себя, но лишь в жесте, лишь на поверхности тела. В древнем танце,
связанном с именем Айседоры Дункан, ритм поднимается из самой глубины
бессознательной сущности человека, и вихрь музыки уносит тело, как ветер -
лист. Смысл моих слов станет сейчас яснее.
Взгляд, что этот новый танец является иллюстрацией
музыки, тоже неверен. Между музыкой и танцем существует связь более глубокая.
Музыка - это чувственное восприятие числа. И если порядки числ и их сочетания,
на которых строится музыкальная мелодия, воспринимаются нашим существом
чувственно, то это потому только, что наше тело в его долгой биологической
эволюции строилось в тех числовых комбинациях, которые теперь звучат нам в
музыке.
Музыка есть в буквальном смысле слова память нашего
тела об истории творения. Поэтому каждый музыкальный такт точно соответствует
какому-то жесту, где-то в памяти нашего тела сохранившемуся. Идеальный танец
создается тогда, когда все наше тело станет звучащим музыкальным инструментом и
на каждый звук, как его резонанс, будет рождаться жест. Что это фактически так,
доказывается гипнотическими опытами: загипнотизированные при известном мотиве
повторяют одни и те же движения. Танцы известной Мадлэн, танцующей под
гипнозом, основаны на этом. Но танец под гипнозом - это жестокий опыт над
человеческой душой, а не искусство. Дорога искусства - осуществить это же
самое, но путем сознательного творчества и сознания своего тела.
Сделать свое тело таким же чутким и звенящим, как
дерево старого страдивариуса, достигнуть того, чтобы оно стало все целиком
одним музыкальным инструментом, звучащим внутренними гармониями, - вот
идеальная цель искусства танца.
Что прекраснее человеческого лица, отражающего верно
и гармонично те волны настроений и чувств, которые подымаются из глубины души?
Надо, чтобы все наше тело стало лицом. В этом тайна эллинской красоты; там все
тело было зеркалом духа. Танец - это такой же священный экстaз тела, как
молитва - экстаз души. Поэтому танец в своей сущности самое высокое и самое древнее
из всех искусств. Оно выше музыки, оно выше поэзии, потому что в танце вне
посредства слова и вне посредства инструмента человек сам становится
инструментом, песнью и творцом и все его тело звучит, как тембр голоса.
Такого идеального танца, может, еще и нет. Айседора
Дункан - только обещание этого будущего танца, только первый намек на него. Но
путь к осуществлению его уже начат.
